Официальный сайт Чеченской Республики Ичкерия.
О предательстве ЧРИ (Секретные мероприятия с русскими в Швейцарии и Лихтенштейне, 2001- 2002 гг.). С фото встреч
«Решение для Чечни»
С. Фредерик Старр
Пятница, 17 сентября 2004 г.; стр. A27
Неужели не существует решения для девятилетней бойни в Чечне?
Президент России Владимир Путин утверждает, что единственный приемлемый исход — это тот, к которому он стремится посредством марионеточного правительства, навязанного мятежной республике через сфальсифицированные выборы. Почему? Потому что, по его словам, все остальные политические силы в Чечне состоят из «террористов», которые не предлагают никаких решений, кроме полного отделения от России и создания государства, основанного на фундаменталистском исламе.
Отсюда он делает вывод, что не с кем разговаривать и нет почвы для компромисса. Путин также хочет убедить нас, что все здравомыслящие российские политические деятели поддерживают такую точку зрения. Вооружившись этим, он готов упорно продолжать жестокую войну, которая унесла жизни 500 россиян всего за одну недавнюю неделю и убила сначала войны около 200 000 чеченцев — четверть их населения. Все эти утверждения Путина — ложны.
Я знаю это, потому что дважды участвовал в тайных встречах между членами Государственной Думы РФ и представителями единственного правительства в мрачной истории Чечни, избранного в результате более или менее справедливых выборов — правительства Аслана Масхадова, действовавшего с 1997 по 1999 годы. Эти неофициальные переговоры, организованные Американским комитетом за мир в Чечне, прошли в августе 2001 года в Коо (Швейцария) и год спустя в Лихтенштейне.
На первой встрече собрались девять человек, в том числе со стороны Москвы — Юрий Щекочихин, заместитель председателя думского комитета по безопасности, и Абдул Солтегов из думской комиссии по Чечне. Масхадов, не имевший возможности покинуть Чечню, направил делегацию во главе со своим умеренным и умным министром иностранных дел Ильясом Ахмадовым.
Казалось, что нас ждет враждебное противостояние. Но вскоре стало ясно, что стороны объединяет больше, чем разделяет. Обе стороны понимали, что вина лежит на всех, и что у всех руки в крови. Обе стороны считали, что война поддерживается коррумпированными российскими офицерами, извлекающими из нее незаконную прибыль, и российскими силовиками, с которыми они связаны. Обе стороны верили, что возможен вариант, при котором Чечня останется частью России, но получит максимальную автономию. На этой основе были согласованы конкретные шаги на ближайшую перспективу.
Вдохновленные этим, русские и чеченцы встретились снова год спустя. Я снова был приглашен. На этот раз московская делегация расширилась: в нее вошли депутат Госдумы Асламбек Аслаханов — уважаемый генерал, этнический чеченец и в то время кремлевский представитель на месте трагедии в Беслане; Рустам Калиев, специальный советник думской комиссии по Чечне; и два бывших спикера Думы — чеченец Руслан Хасбулатов и Иван Рыбкин, бывший советник по национальной безопасности при Борисе Ельцине.
Чеченскую делегацию возглавлял способный вице-премьер Масхадова Ахмед Закаев, который, как и Ахмадов, тогда жил за границей.
На этой встрече стороны пошли еще дальше, согласовав общие контуры мирного плана и поручив его разработку Хасбулатову, юристу по образованию. Планировалась пресс-конференция в Москве для его оглашения. Аслаханов вызвался поехать в Вашингтон, чтобы проинформировать ключевых американских чиновников. Участники также призвали Масхадова публично осудить вторжение чеченских исламистов в Дагестан, которое стало поводом к возобновлению войны. Кроме того, чтобы предоставить Путину возможность выйти из ситуации с достоинством, было решено сосредоточить внимание на коррупции, подпитывающей войну, а не критиковать Путина напрямую.
Мирный план, согласованный депутатами Госдумы и чеченскими лидерами, предусматривал тот же компромисс, что и годом ранее: Чечня остается в составе Российской Федерации, но с четкими гарантиями максимально возможного самоуправления.
Масхадов заявлял, что согласен на такой исход как на наилучший способ сохранить этническое существование чеченского народа. Это опровергает ложную тему отделения, о которой Путин твердил убитым горем родителям в Беслане после захвата школы. В Лихтенштейне стороны расходились лишь по второстепенным вопросам — например, кто должен охранять южную границу: российские силы или совместные российско-чеченские, и следует ли демилитаризовать остальную территорию Чечни.
Что же стало с этими инициативами? Когда Путина на пресс-конференции спросили о первой встрече, он прямо заявил, что ее не было. Когда информация о второй встрече просочилась, в Белом доме России сказали, что это заговор, якобы организованный опальным олигархом Борисом Березовским с целью дискредитировать Путина, хотя Березовский никак не был связан с этим. Короче говоря, Путин просто отверг эти предложения.
План Лихтенштейна до сих пор остается жизнеспособным, а Масхадов, несмотря на ослабление позиций, — единственный реальный партнер для переговоров о будущем Чечни. Он не имел никакого отношения к чудовищному нападению в Беслане и осудил его как варварский акт. Масхадов — единственный авторитетный чеченский лидер, выступающий за отделение религии от государства и за современное светское образование при уважении к верующим мусульманам. В период своего правления он боролся с фундаменталистами. Многие чеченцы поддерживали его умеренную позицию. Да, неопытному Масхадову не удалось остановить деградацию Чечни в короткий срок, но вряд ли кто-то другой справился бы лучше без поддержки Москвы или международного сообщества, которой ему не оказали.
Но является ли Масхадов террористом, как твердит Путин до бесконечности? Если да, то почему Великобритания предоставила убежище его представителю и ближайшему соратнику Закаеву? Почему США недавно приняли другого его ближайшего союзника Ахмадова? Ни одна из этих стран ныне не известна своей благосклонностью к террористам.
Не секрет, что среди чеченцев, ищущих мести, действительно есть террористы, а среди отчаявшегося населения — радикальные исламисты. Но если Путин будет продолжать мазать всех чеченцев одной краской — терроризма и ваххабизма, — он перекроет единственный оставшийся путь к мирному решению и лишит как россиян, так и чеченцев единственного подхода, поддерживаемого ответственными представителями с обеих сторон.
Автор — председатель Института Центральной Азии и Кавказа при Университете Джонса Хопкинса.
Страница A27 A. Решение для Чечни (washingtonpost.com)