Часть I. О событиях ноября — декабря 2007 года
Во втором разделе своего повествования «Чеченская политическая эмиграция», опубликованном 12 октября 2026 года на странице Р. Тахаева, автор сообщает:
«После провозглашения „Имарата Кавказ“ группа депутатов Парламента ЧРИ во главе с Жалауди Сараляповым отказалась признать решение Докки Умарова».
Далее Р. Тахаев утверждает: «Сараляпов как председатель Парламента представлял парламентскую ветвь и фактически занимал центральное положение в сложившейся после решения Умарова конструкции власти. Ахмед Закаев был назначен председателем Кабинета министров ЧРИ и возглавил исполнительную власть…»
Отмечу, что Р. Тахаев представляет читателям определённую последовательность политических событий, не приводя необходимых документальных и правовых оснований для своих утверждений. Однако сохранившиеся государственные документы позволяют нам поставить под сомнение не только изложенную Русланом последовательность событий, но и законность той власти, которую он связывает с именами Жалауди Сараляпова и Ахмеда Закаева.
Обратимся к документам и установленным датам. 6 ноября 2007 года на сайте «Чеченпресс» было опубликовано так называемое постановление № 1-Б, подписанное Жалауди Сараляповым от имени Парламента Чеченской Республики Ичкерия. Постановление № 1-Б от 6 ноября 2007 года
В указанном документе Сараляпов утверждает, что президент Докка Умаров якобы самопровозгласил себя «Эмиром Кавказских Эмиратов» и тем самым «самоотстранился» от исполнения обязанностей президента Чеченской Республики Ичкерия. Однако автор этого постановления не приводит ни одного официального правового документа, подтверждающего указанные им обстоятельства.
В постановлении нет даты и иных сведений о соответствующем акте президента, нет ссылки на источник его официального опубликования, а также доказательства того, что президент добровольно сложил с себя полномочия в порядке, предусмотренном Конституцией ЧР — Ичкерия.
И несмотря на отсутствие таких обоснований, Сараляпов объявил о возложении всей полноты государственной власти на парламент.
Возникает закономерный вопрос: каким образом предполагаемое заявление президента, даже если оно действительно имело место быть, могло ли это автоматически повлечь прекращение его конституционных полномочий и передачу всей государственной власти другому органу? Обратим в этой связи внимание ещё на одно существенное обстоятельство.
9 декабря 2007 года в 22:53 на сайте «Кавказ-Центр» было опубликовано сообщение пресс-службы Докки Умарова о передаче редакции первых государственных правовых актов, связанных с образованием им «Имарата Кавказ». Официальный релиз об образовании «Имарата Кавказ»
Следовательно, постановление Сараляпова от 6 ноября 2007 года появилось за 33 дня раньше до указанной публикации правовых актов Умарова. При этом необходимо различать устные заявления, сообщения средств массовой информации и официально опубликованные государственные правовые акты.
Даже если сведения о намерениях Докки Умарова распространялись до 6 ноября 2007 года, это ещё не означало, что подобные сведения приобрели юридическую силу или могли служить достаточным основанием для прекращения президентских полномочий. Тем более что Сараляпов в своём постановлении заявляет о самопровозглашении Умаровым себя «Эмиром Кавказских Эмиратов», тогда как впоследствии опубликованный ОМРА № 1 содержит другое официальное наименование создаваемого образования — «Имарат Кавказ». Эти различия ставят вопрос о достоверности сведений, которыми руководствовался Сараляпов.
Но главное здесь в отсутствии приведённого Сараляповым юридического основания для такого существенного решения.
Что же говориться в Конституция ЧР – Ичкерия ?
Статья 5 Конституции Чеченской Республики Ичкерия определяет верховенство Конституции и устанавливает: «Законы и иные правовые акты, противоречащие положениям Конституции, не имеют юридической силы». В этой же статье говорится: «Нормативные акты, не опубликованные официально для всеобщего сведения, не обязывают граждан и не применяются судом».
Таким образом, мы видим, что ни политические заявления, ни сообщения средств массовой информации сами по себе не заменяют установленного Конституцией порядка принятия и опубликования нормативных правовых актов. Особого внимания требует статья 2 Конституции ЧР – Ичкерия: «Народ Чеченской Республики является единственным источником всей власти в государстве». Далее она прямо устанавливает: «Никакая часть народа, никакая организация и отдельная личность не могут присвоить власть в государстве. Незаконный захват власти является тягчайшим преступлением».
Статья 71 Конституции ЧР – Ичкерия предусматривает избрание президента народом путём всеобщего и прямого голосования и устанавливает, что: «Иные выборы или назначения на должность, а равно присвоение полномочий Президента Республики, незаконны и недействительны».
Кроме того, статья 74 предусматривает специальный порядок отстранения президента от должности в случае совершения им преступления. Для этого необходимы решение парламента квалифицированным большинством голосов, заключение Конституционного суда и окончательное решение парламента в установленном Конституцией порядке.
Из содержания постановления Сараляпова от 6 ноября 2007 года не следует, что такая процедура была соблюдена. Если же Сараляпов исходил не из принудительного отстранения, а из добровольного «самоотстранения» президента, то он должен был обосновать сам факт такого волеизъявления и объяснить его юридические последствия. Ни того ни другого в постановлении не представлено.
Кроме того, закон ЧР – Ичкерия от 22 декабря 1994 года «Об органах государственной власти впериод военной оккупации территории Чеченской Республики Ичкерия» предусматривал сохранение и продление полномочий высших органов государственной власти в условиях оккупации.
Поэтому вопрос о прекращении президентских полномочий не мог решаться произвольно, без учёта действующего законодательства ЧР – Ичкерия.
О законности полномочий самого Жалауди Сараляпова
Здесь иной принципиальный вопрос, оставленный Р. Тахаевым без объяснения. Он представляет Сараляпова как председателя Парламента ЧР – Ичкерия, законно возглавлявшего парламентскую ветвь государственной власти. Однако само использование соответствующего должностного наименования ещё не подтверждает законность его приобретения. Председатель парламента должен обладать полномочиями, полученными в установленном законодательством порядке. Следовательно, необходимо установить, на основании какого решения правомочного состава Парламента ЧРИ Жалауди Сараляпов приобрёл полномочия председателя. Этот вопрос имеет особое значение, поскольку ещё в 2002–2005 годах существовали серьёзные разногласия относительно порядка определения парламентского кворума, избрания руководства парламента и принятия решений от его имени.
Более того, в октябре 2007 года сам Сараляпов публично сообщал о своём участии в ГКО — Меджлисуль-Шуре ЧРИ и о прекращении существовавшего ранее подчинения председателя парламента этому органу. Эти обстоятельства требуют самостоятельной оценки на соответствие статьям 2 и 5 Конституции ЧРИ, устанавливающим основы государственной власти и самостоятельность её законодательной, исполнительной и судебной ветвей. Но уже на данном этапе очевидно, что Р. Тахаев не объясняет читателям происхождение председательских полномочий Сараляпова и не приводит правовых оснований, позволяющих считать его действия бесспорным выражением воли всего Парламента ЧРИ.
О назначении Ахмеда Закаева председателем Кабинета министров
Не менее существенным является утверждение Р. Тахаева о том, что Ахмед Закаев был назначен председателем Кабинета министров ЧР – Ичкерия и возглавил исполнительную власть. Кем именно он был назначен?Какой государственный орган или должностное лицо приняло соответствующее решение? На основании каких положений Конституции и законодательства ЧР – Ичкерия? Р. Тахаев не даёт ответов на эти вопросы.
Однако назначение руководителя исполнительной власти не может приобретать конституционную законность только вследствие политического соглашения отдельных лиц или публикации соответствующего заявления на информационном сайте. Законность такого назначения зависит от полномочий назначающего органа и соблюдения установленного порядка. Поэтому и это утверждение Р. Тахаева требует надлежащего правового обоснования.
Таким образом, изложенная Р. Тахаевым последовательность событий ноября — декабря 2007 года требует существенного уточнения. Постановление № 1-Б от 6 ноября 2007 года, подписанное Жалауди Сараляповым, появилось более чем за месяц до известной нам публикации государственных правовых актов Докки Умарова об образовании «Имарата Кавказ». При этом в постановлении Сараляпов не представил документального обоснования ни юридического факта самоотстранения президента, ни правомерности возложения всей полноты государственной власти на парламент.
Не менее существенны вопросы о законности приобретения самим Сараляповым полномочий председателя парламента и о конституционных основаниях последующего назначения Ахмеда Закаева председателем Кабинета министров. Р. Тахаев обходит эти обстоятельства и выставляет эти спорные вопросы как законную деятельность государственных структур власти ЧР – Ичкерия.
Как известно историческое повествование, как и это, перечисляет события и разъяснять читателям действительные причины и правовые основания. И тут, мне представляется, необходимо особо подчеркнуть, что вопрос о конституционности провозглашения Доккой Умаровым «Имарата Кавказ» является самостоятельным предметом исследования. И соответственно, даже если решение Умарова противоречило Конституции ЧР — Ичкерия, это обстоятельство само по себе не предоставляло другим лицам права присваивать государственные полномочия или изменять систему власти, установленную в рамках Конституции.
Поэтому нельзя смешивать юридическую оценку действий Умарова с оценкой решений Сараляпова и Закаева. Каждое из этих действий должно рассматриваться самостоятельно и исключительно на основании Конституции и законодательства Чеченской Республики Ичкерия.
Во второй части моих замечаний будет исследовано происхождение полномочий Жалауди Сараляпова и Ахмеда Закаева, а также история формирования политической системы, которую Р. Тахаев выставляет как законное продолжение государственной власти ЧР – Ичкерия. Для этого исследуем сохранившиеся документы за 2002–2007 годы, включая материалы о парламентском кворуме, постановления Парламента ЧР – Ичкерия, президентские указы, документы о деятельности ГКО — Меджлисуль-Шуры и публикации государственного информационного агентства «Чеченпресс».
Особое внимание будет уделено вопросу о том, каким образом отдельные лица приобретали и осуществляли полномочия от имени государственных органов ЧР – Ичкерия и соответствовали ли их действия установленному конституционному порядку.
Считаю необходимым представить эти документы читателям, чтобы каждый мог самостоятельно ознакомиться с фактами и оценить правомерность политических решений, принимавшихся от имени чеченского народа и Чеченской Республики Ичкерия.
Продолжение следует.
Ахъяд Идигов


